Интернет-газета

Поймать неуловимое

  • 16 мая 2023, 11:08
  • Автор: admin
  • Просмотров 1543

При полном или частичном цитировании гиперссылка на сайт www.vyatsu.ru обязательна!

Запускаем проект «Ученые ВятГУ рассказывают о своих исследованиях». Его открывает материал профессора кафедры русского языка, культуры речи и методики обучения Людмилы Викторовны Калининой

В последние несколько лет меня интересует семантика неуловимого. Я пришла к этой теме постепенно – она выросла из того материала, которым я занималась во время работы над кандидатской и затем над докторской диссертацией. И в том и в другом случае меня интересовали смысловые пересечения между существительными разных лексико-грамматических разрядов. Например:

Он хорошо помнит годы своего студенчества (‘периода времени, когда он был студентом’ – отвлечённое значение) – Российское студенчество участвует в волонтёрском движении (‘значимая совокупность студентов’ – собирательное значение).

На вершине холма росло одинокое дерево (‘отдельное растение’ – конкретное значение) – Этот дом построен из дерева (‘вид строительного материала’ – вещественное значение).

В подобных случаях всё зависит от того, каким образом человек представляет себе определённую ситуацию и к какой категории объектов – конкретных, вещественных, собирательных или абстрактных – он мысленно относит то, что названо именем существительным. 

Нередко смена внутреннего «ракурса» происходит мгновенно, буквально в одном предложении: Я вышел на улицу с охапкою книг и вдруг увидел, что вся улица куда-то бежит (К. Чуковский. Из воспоминаний. 1905, июнь). Здесь мы видим употребление существительного улица сначала в прямом, конкретном значении ‘место, пространство между двумя рядами домов’, а затем в переносном, собирательном значении ‘люди, находящиеся в этом месте’. Слово улица из обозначения «отдельной вещи» стало обозначением «совокупности», «ограниченный участок пространства» превратился во «множество лиц», статичное «обстоятельство» стало действующим «субъектом», «фон» действия стал действующей «фигурой».

А бывает и так, что значение существительного нельзя определить однозначно, как в примере С угла Мясницкой и Водопьяного исчез городовой Быков – столп порядка и гроза всего окрестного детства (В. Пьецух. Предсказание будущего). Существительное детство, согласно словарным толкованиям, означает ‘период жизни, возраст’, то есть имеет абстрактную семантику: детство – это такое ‘время’. Однако в примере данное существительное употреблено с определениями всё, окрестное, которые придают ему то ли собирательное значение ‘детвора’, то ли конкретное значение ‘дети’. Получается, что городовой Быков был грозой ‘всех окрестных детей/всей окрестной детворы как людей, пребывающих в детском возрасте, а стало быть, их детства как такового’. В слове детство в данном случае одновременно присутствуют и отвлечённое значение ‘время’, и собирательное значение ‘детвора’, и конкретное значение ‘дети’.

Анализ подобных смысловых пересечений привёл меня к вопросу более абстрактного порядка: а где та грань, за которой одно в нашем восприятии превращается в другое: «вещество» становится «предметом», «предмет» становится «идеей», «идея» превращается в «совокупность» и т. д.? Какими признаками должен обладать объект, чтобы быть одновременно «и тем и другим», или «ни тем, ни другим, а чем-то третьим», или «сначала одним, потом другим»?.. В какой момент и каким образом происходят такого рода изменения? Чтобы найти ответы на эти вопросы, нужно от изучения «конечных результатов» межкатегориального взаимодействия перейти к изучению самого механизма превращения одного в другое, обратить внимание на переходные и пограничные состояния. 
Но проблема осложняется тем, что природа интересующего нас объекта часто бывает неясной, а изменение его качества или состояния – неявно выраженным или же слишком быстрым, практически неуловимым для восприятия. В детстве я любила слушать пластинку «Алиса в Стране чудес», где один из персонажей, Додо, задавал Алисе вопрос: Если идти над землей вместе с солнышком, то как определить, где кончается вторник, а где начинается среда? Можно сказать, что мой исследовательский интерес постепенно привёл меня к тому, чтобы попытаться выяснить, «где кончается вторник, а где начинается среда» с помощью лингвистического анализа.

Семантика неуловимого – тема, имеющая множество выходов в самые разные области знаний и отвечающая нашим самым глубоким потребностям. Ведь сколько бы человеку ни было дано обретений, открытий, впечатлений, ему постоянно чего-то не хватает, что-то постоянно ускользает от него: за каждым квантом знания возникает новая пропасть незнания, каждое испытываемое чувство через короткое время сменяется другим. Человек не может раз и навсегда зафиксировать мир и своё ощущение мира в каком-то желаемом, понятном, удобном «для употребления» состоянии – мир постоянно меняется, переливаясь, как мыльный пузырь, не даёт однозначно определить себя и как будто постоянно от человека убегает. 

Казалось бы, «поймать неуловимое» – задача столь же бессмысленная, как и «объять необъятное». Однако в настоящее время вся «большая наука» занята именно этим – физики ловят бозон Хиггса и частицы антивещества, заглядывают в чёрные дыры и за горизонт событий; генетики расшифровывают мельчайшие участки генов в структуре ДНК; нейробиологи открывают всё новые возможности мозга; психологи раскладывают личность на субличности и проникают в глубины подсознания и т. д. Лингвисты тоже пытаются приблизиться к пониманию того, что трудно зафиксировать. 

Как же можно понять, что такое «неуловимое», опираясь на средства языка? Для этого надо учитывать, что язык – это зеркало, в котором человек видит мир и самого себя. Мы называем словами всё то, что видим (шире – воспринимаем с помощью данных нам природой органов чувств) и понимаем. Если внимательно всматриваться в зеркало языка, учитывая создаваемые им неизбежные искажения и естественные ограничения, то можно многое понять, а о чём-то попробовать догадаться по косвенным признакам. 

Что человек считает неуловимым? Как он описывает неуловимое? Как он относится к неуловимому? Хочет ли он сам быть неуловимым? На эти и другие вопросы можно найти ответ с помощью методов лингвистического анализа. Новое знание можно получить на основе изучения языкового материала – отдельных слов, их словарных толкований, их сочетаемости, синонимических отношений, узкого и широкого контекстуального окружения. 

Так, словари отмечают у прилагательного неуловимый два основных значения. В прямом смысле неуловимым называется «такой, которого не удаётся, невозможно поймать», в переносном – «неясный, еле заметный, не поддающийся определению, выражению». Нас в наибольшей степени интересует второе значение. Что удалось дополнительно выяснить в ходе исследования семантики неуловимого?

Изучение контекстуальных синонимов прилагательного неуловимый показало, что «неуловимое» в интересующем нас смысле обладает такими признаками, как нечёткость восприятия (неуловимый как ‘неясный’); слабость ощущений (‘еле заметный’); нетипичность, странность воспринимаемого объекта с точки зрения говорящего (‘странный, неузнаваемый’); быстротечность наблюдения и/или постоянная изменчивость объекта (‘быстрый, ускользающий’); сложность, комплексность восприятия (‘неопределённый’); трудность выделения объекта на общем фоне (‘бледный, смутный’); пограничный характер восприятия (‘находящийся на границе между одним и другим’). 

Вообще важные для исследования данные могут быть получены при обращении к самым разным сферам. Например, анализ ряда актуальных лексем 2020 года (бессимптомный, карантин, коронавирус, ковид, COVID-19, локдаун, пандемия, самоизоляция) на материале примеров из интернет-СМИ наглядно показал, что отношение человека к способности быть неуловимым существенно различается в зависимости от того, кто или что проявляет это качество. Если неуловимым (невидимым, незаметным, изменчивым, неочевидным) является какой-то другой объект (например, коронавирус), его «неуловимость» оценивается отрицательно. Такой «неуловимый объект» может быть даже назван врагом, как в таких примерах: Коронавирус (COVID-19) – невидимый враг; Мы воюем – не с другой армией или нацией. Наш враг невидимый, неуловимый… Борьба с ним требует нашей всеобщей мобилизации. В то же время для самого человека «право на неуловимость» осознаётся как ценность, а лишение этого права (например, необходимость самоизоляции, локдаун) приравнивается к покушению на свободу и оценивается отрицательно: Исследования психологов показали, что… в период карантина или изоляции человек может испытать… гнев и негодование по отношению к тем, от кого исходят распоряжения, повлекшие изоляцию; Недовольные… заточением в собственных квартирах люди начали выходить на акции протеста.

Исследование неуловимого имеет большие перспективы и обязательно будет продолжено. Надеюсь, что через некоторое время мне удастся закончить книгу, посвящённую этой теме – «Семантика неуловимого».

#ВятГУ #НаукаВятГУ